10 октября Никол Пашинян лично запустил Амулсарский золотой рудник. Оператор — «Лидиан Армения» — обещае т около 130 млн долларов в бюджет ежегодно, правительство — плюс 1,5–2% к ВВП и больше тысячи рабочих мест. Звучит красиво. Теперь о том, во что это обойдётся. Об этом пишет Telegram-канал «Площадь Республики».
Начнём с арифметики. В тонне амулсарской руды — 0,78 грамма золота. Чтобы получить один грамм, нужно вынуть из горы около пяти тонн породы.
Около 190 млн тонн пустой породы проект складирует в отвал прямо на горе. Этот отвал и есть главная мина замедленного действия. Порода содержит пирит. При контакте с водой и воздухом он окисляется — так образуется кислотный дренаж: кислые стоки, которые вымывают из камня мышьяк, цинк и другие тяжёлые металлы. И это не страшилка активистов. В 2019 году правительство само заказало независимый аудит у ливано-американской группы ELARD/TRC.
Вот что там написано:
— каждая четвёртая проба пустой породы сильно кислотообразующая;
— сток из старого советского отвала на самом месторождении уже сегодня имеет кислотность pH 3,3 — аудиторы назвали его «разумным индикатором» будущего Амулсара;
— модель компании, по которой порода якобы «устойчива» к кислотному дренажу, аудит назвал вводящей в заблуждение;
— откачек, без которых невозможно понять движение подземных вод в трещиноватых породах, не провели ни одной.
А прогноз подрядчика самой «Лидиан» (Golder Associates) для стоков отвала после закрытия рудника — мышьяк примерно в 10 раз выше нормы ВОЗ для питьевой воды, нитраты — примерно в 32 раза. Компания отвечает, что всё будет укрыто глиной и перехвачено. Только рассчитано это должно работать десятилетиями после её ухода.
Кто под ударом? Реки Арпа, Дарб и Воротан, родники и водопроводы сёл вокруг рудника и Кечутское водохранилище. Отвал стоит прямо в его водосборе. А из Кечута по тоннелю Арпа–Севан в Севан поступает около пятой части годового притока озера. Арпа и Воротан дальше впадают в Аракс. Цианид в Севане — пугалка, путь слишком длинный. А вот азот и металлы в Кечуте при отказе защиты — реальный сценарий, который до сих пор никто толком не просчитал.
Справедливости ради: термальным источникам Джермука, по двум независимым исследованиям, рудник не угрожает. Но Джермук — это не только источники. Это курорт в 13 км от рудника, на развитие которого то же правительство выделяет 6 млн евро. Туристы едут туда за чистым воздухом и горами, а не на вид промышленного отвала.
Ирония в другом. Именно на этих рисках строили протест те, кто в 2018-м сам пришёл к власти. Тогда Амулсар был символом борьбы. Сегодня — источник денег, который Пашинян сумел отложить на восемь лет, но больше не может. Сколько бы правительство ни говорило, что санкции против России не ударили по Армении и рынки найдены, экономика держится на туризме и стройке, а деньги нужно где-то брать.
Не остановил Пашиняна и его новый «партнёр» — Азербайджан, который годами требует закрыть Амулсар. Ещё в январе 2024 года азербайджанская коалиция НПО Environmental Protection First заявила, что отходы с тяжёлыми металлами через Воротан и Акари попадут в Аракс, а оттуда — в Каспий, и объявила о готовности мониторить рудник. В начале октября 2026-го, за несколько дней до запуска, в Баку снова прошёл брифинг о «трансграничном загрязнении» от армянской горнодобычи. А Пашинян в августе сам подтвердил: азербайджанские специалисты уже приезжали в Армению — в сентябре 2025-го и январе 2026-го, обсуждали железную дорогу и ЛЭП. Не исключено, что следующим пунктом станут и рудники.
Здесь стоит помнить про Севан. В концепции так называемого «Западного Азербайджана» у Баку есть свои виды на озеро. В феврале «Веолиа Джур» объявила, что с мая часть Еревана и все регионы перейдут на 17-часовую подачу воды. После волны возмущения правительство решение отменило — но вопросы о том, куда уходит вода, остались без ответа.
Теперь о деньгах — и о том, кто заплатит, если что-то пойдёт не так. В 2025 году правительство дало госгарантию на кредит «Лидиан Армения» до 150 млн долларов. Не вернёт заёмщик — платит бюджет. То есть мы с вами. Государству также принадлежит 12,5% проекта.
Общинам обещают 7–9 млн долларов в год. Это около 1% выручки рудника. Распределять деньги будет совет из семи человек, четверо из которых — от компании. И платежи прекращаются в день закрытия рудника — ровно тогда, когда кислотный дренаж только начинает показывать себя.
Как это бывает, хорошо видно на примере американского Саммитвилла: такой же высокогорный рудник с кучным выщелачиванием цианидом. Компания обанкротилась и ушла, оставив залог в 4,7 млн долларов. Очистка обошлась государству примерно в 250 млн и обходится ещё в 2 млн долларов ежегодно — бессрочно. Это в два-три раза больше, чем Амулсар заплатит общинам за весь срок работы.
А какую гарантию на закрытие и рекультивацию внесла «Лидиан»? Публично это не раскрыто. Как и данные экологического мониторинга, лимиты сброса в реки и выполнение мер, рекомендованных аудитом. Раздел «Отчёты мониторинга» на сайте компании есть — отчётов в нём нет. Бернская конвенция с 2023 года требует от Армении провести новую экологическую экспертизу до начала добычи — проигнорировано. Национальный парк «Джермук», обещанный как компенсация за уничтоженную природу горы, за десять лет так и не создан.
Ну и самая главная проблема: золото в Амулсаре будут добывать около 12 лет, а контролировать стоки, отвалы и загрязнённые воды придётся десятилетиями. Экспертиза для следствия вообще говорила о 500 годах мониторинга вместо 100, предложенных компанией. И не факт, что это удастся. Негативный опыт других месторождений до сих пор несут на себе жители регионов. Самая удручающая ситуация — в Алаверди и Ахтале: Лорийская область занимает первое место в Армении по распространённости онкологических заболеваний, опережая даже Ереван.
Остаётся добавить, что через девять дней после запуска Амулсара, с 19 по 30 октября, в Ереване проходит 17-я Конференция сторон Конвенции ООН о биологическом разнообразии COP17 под девизом «Действия ради природы». Действия, судя по всему, уже предприняты.